Мастер Диво

Гулкое, непрерывное эхо шагов отбивало незатейливые ритмы, разнося их по длинным извилистым коридорам скальных пещер; мёртвая темень настороженно, всё никак не смея осознать, что видит перед собой действительно живые души, расступалась перед одиноким ярким огоньком, плывущим в хитросплетении небывалого лабиринта, чтобы вновь, презрительно хмыкнув, сомкнуться за спинами двух путников.

Странные были эти путники, — и разные, и в то же время чем-то неуловимо схожие. Словно два яблока разных сортов: одно кислое, другое сладкое, но и в том, и в другом поселился червь…

— …Страшно мне, мастер Диво, ох, страшно… — дрожащим голосом бормотал боязливо озирающийся маленький человечек, еле-еле поспевая за своим угрюмым спутником. — Сколько идти-то? Я уж ступни себе посбивал… да и сил уже нет моих…

Идущий впереди него вдруг резко остановился, издал непонятный, то ли раздражённый, то ли гневный полувздох-полустон и, не поворачивая головы, издевательски поинтересовался:

— И не надоело тебе, коротышка, ныть? Идём-то три часа всего, а ты всё ноешь и ноешь. Я тебя не заставлял идти. Не обессудь — полпути только осилили…

При этих словах человечек тихо застонал, обессилено опустился на холодный пол пещеры, поджал колени, уткнулся в них лицом, и тут же послышалось тихое, прерывистое всхлипывание.

Огненный шарик, который освещал странникам путь, неровно мерцая, тут же облетел вокруг головы того, кого маленький человечек назвал мастером Диво, и приблизился к сжавшейся на полу фигурке.

Сам же мастер долго и неразборчиво ругался про себя, затем подошёл к своему незадачливому спутнику и присел рядом с ним на корточки. Вздохнул и тихо спросил:

— Ты здесь остаться хочешь?..

— Не-е-ет… — донёсся приглушённый плаксивый голос.

— Тогда пошли, коротышка, — развёл руками Диво. — А насчёт ног… Может, обувь тебе пора какую приобрести?.. А то что же, и по снегу зимой будешь босиком разгуливать?..

— Бу-у-ду-у-у, — одновременно и гневясь и плача кричал человечек, — великан ты тупоголо-овый. Я хо-оббит, понял ты? Хо-обби-и-ит. Мы всегда ходим босиком… Не видишь, что ли?.. У нас ноги шёрсткой покрыты, а кожа на ступнях крепче, чем самые крепкие подошвы самых лучших сапо-о-ог…

— Ну так и рот тогда закрой, — вне себя от возмущения, размахивая руками, вскричал человек на хоббита, — чего ноешь? Шёрстка видите ли у него… Ну и сиди тут со своей шёрсткой, и ступни свои хорошие зализывай, а мне некогда рассиживаться. Через семь часов Ворота затворятся, и затворятся навсегда. Понял, коротышка? Навсегда!

— И не называй меня коротышко-о-ой! — ещё пуще прежнего разревелся хоббит.

Человек только махнул рукой, одёрнул свой чёрный чародейский плащ и бодро зашагал дальше. Чудный огонёк вдруг замигал, словно волнуясь, что отстал, и быстро, виляя от стены к стене, понёсся вслед за хозяином.

Хоббит ещё некоторое время сидел, слушая, как удаляются шаги ненавистного человека, и глядя, как темнота, испуганно отталкивая от себя пляшущие блики колдовского света, вновь заполняет положенное ей по праву пространство каменного коридора; последний раз всхлипнул, затем быстро перебросил со спины котомку, достал факел, быстро чиркнув огнивом, с первого раза зажёг тряпицу, пропитанную смесью из сосновой смолы и воска, и на удивление ловко затрусил по шершавой каменной поверхности. Ноги у него вовсе не болели. Хоббит соврал. Да и устал он несильно — просто не привык подолгу ходить.

Путешественники из хоббитов никудышные. Это знает любой.

Своего спутника полурослик нагнал довольно быстро и, потушив факел и засунув его обратно в котомку, тихо пристроился сзади. Человек даже не обернулся, а шагал по-прежнему быстро и усталости, судя по всему, не знал. А потому все надежды хоббита хоть на кратковременный привал одна за одной оставались за спиной, пожираемые ненасытной темнотой.

Шли молча.

Вскоре кажущийся бесконечным коридор стал заметно сужаться, что заставляло человека пригибаться и идти на полусогнутых ногах. Хоббит, видя это, злорадно ухмылялся и тихо, про себя, повторял: “Так тебе и надо… Так тебе и надо, безмозглая громадина…”

Прошло ещё немного времени, и человеку пришлось опуститься на колени и ползти, хоббит же только немного пригнулся. Продвигались они так довольно долго, так что маленький спутник чародея снова начал потихоньку похныкивать. Ему до смерти надоели бесконечные, неменяющиеся стены странных пещер, и очень хотелось домой, — оказаться в своей норке, выпить чаю из мелисы, поесть любимого маминого печенья.

Но, жаль, не смог бы он сейчас оказаться дома, и даже если бы чародей Диво предложил перенести его за одно мгновение в любимое плетёное кресло-качалку, что всегда стоит у камина, дожидаясь хозяина, хоббит не согласился бы.

Как бы не хотел, не согласился бы…

— Не отстаёшь, коротышка? — Диво вдруг остановился, развернулся и сел, опёршись спиной о круглую стену коридора.

— Не называй меня коротышкой! — срывающимся, пронзительно-писклявым голосом вскричал тот, дрожа от негодования и нервно подпрыгивая на месте.

— Ладно-ладно, — примирительно поднял руки чародей, — не буду больше… А как же мне тебя называть… ээхм… хоббит?

— Аббон, — гордо выпятив грудь, ответствовал дерзкий коротышка, — я уже сорок раз говорил…

— Хорошо, хоббит Аббон, — кивнул Диво. — Послушай, а не мог бы ты мне побольше о своём народе рассказать, а то я, знаешь ли, из мест далёких, о вас совсем ничего не знаю…

— А… — махнул рукой хоббит, мгновенно воодушевляясь. — Про нас много кто не слышал… Да мы в общем-то и не славимся особо ни чем…

Они снова тронулись в путь, а Аббон начал рассказывать. Сколько это длилось, он и сам не знал, и только, когда чародей Диво вдруг остановился и, оглянувшись, приложил указательный палец к губам, хоббит понял, что они почти пришли. Вот только куда?..

* * *

Была это огромная пещера или искусственный зал, сразу и не разобрать. Даже яркого огонька чародея было недостаточно, — виднелся всё тот же каменный пол под ногами и больше ничего. Но чувствовалось… чувствовалось огромное пространство, окружающее двух небывалых путников, пространство, под завязку заполненное тьмою: тьмою первозданной, тьмою, никогда не уступавшей место солнечному свету, тьмою говорящей, тьмою разумной; чувствовалось нечто, обитающее в ней, этой тьме, словно в единственно возможной среде обитания, и было это нечто неживым. Но и мёртвым трудно было его назвать…

И тишина… Тишина стояла, что называется, гробовая, и веяло от неё чем-то таким холодным, сырым и противным, что жуть брала… Словно стоишь на старом погосте в холодный, дождливый ноябрьский день… или нет — в ночь, ночь больше всего подходит… и нет ни звёзд, ни луны, ничего кроме старых, полуразвалившихся и потрескавшихся, заросших травой и мхом надгробных памятников и гнилых деревянных, покосившихся крестов, а также того, что стерегут они — своих мертвецов…

Вот такие мысли, подобно скользким пронырливым змеям, тихо и грозно шипя, заползали в голову к сжавшемуся от страха хоббиту. И очень хотелось ему сейчас сорваться с места и куда-нибудь побежать — желательно туда, откуда пришёл…

И наверное он бы так и сделал, если бы вдруг не заговорил волшебник Диво:

— Зажги два своих факела — дай один мне… — Больше он ничего не сказал.

Аббон послушно выполнил поручение. Однако, вопреки его ожиданиям, когда весело заиграли ещё два огонька — два настоящих, живых огонька, — боятся он меньше не стал, а наоборот — сжался ещё больше, потому что ярче не стало. Не расступилась тьма, не захотела — как стояли путники в центре маленького колеблющегося кружка света, так и остались стоять. Не расширился он, — лишь рассмеялся своим дерзким хозяевам в лицо.

Когда же вдруг погас волшебный огонёк чародея, полурослик совсем сник. В голове пронеслась страшная догадка: чародей не хочет беспокоить это место своим волшебством! Что же здесь такое?..

Человек и хоббит двинулись вперёд. Точнее, вперёд пошёл только человек, хоббиту же ничего другого делать просто не оставалось.

Пройдя несколько шагов, Аббон понял, что его мысли не являлись такими уж неправильными. Путники действительно находились на своеобразном кладбище. И шли сейчас меж двух ровных рядов каменных саркофагов. Саркофаги были просто огромными — и в высоту, и в длину, и в ширину. Рядом с одним из тех, кто в них лежал, даже сам мастер Диво, наверное, показался бы хоббитом, а хоббит… вообще непонятно кем. Кроликом, наверное…

Аббон шумно сглотнул подступивший к горлу комок. А Диво только обернулся и, строго посмотрев на хоббита, вновь приложил указательный палец к губам.

Продвигались они так довольно долго. Бедный Аббон уж начал думать, что конца и края этому безумию никогда не будет, что вечно они так будут идти — окружённые многовековым запахом прения и пыли, задыхающиеся от непереносимого, лютого ужаса, струившегося по их кровеносным сосудам.

Но, конечно, это были всего лишь мысли хоббита. По внешнему облику и поведению чародея никак нельзя было сказать, что он обуян страхом, хоть как-то схожим с тем, который терзал Аббона.

Насторожен?

Да.

Боится?

Нет.

Да и непохоже это было бы на мастера Диво, если бы он начал боятся. Впору тогда заподозрить подмену чародея неким двойником.

Хотя, что тут говорить, хоббиту всё равно казалось, что ужас сковал не только его душу, но и душу волшебника. Чародей почувствовал тревогу спутника, остановился и подошёл к нему, присел и положил руку на плечо:

— Не бойся, — сказал он, — здесь довольно безопасно. Тем более, когда я рядом. Просто делай, что говорю, и всё будет хорошо.

— А что, — рискнул спросить хоббит, — может быть не хорошо?..

Чародей уверенно покачал головой:

— Не может. Пойдём…

И они вновь пошли. А некрополь, казалось, шагал в ногу с ними.

Саркофаги скоро кончились, и путь человека и хоббита лёг меж высоких, вставших ровными — будто войско на построении — рядами, каменных колон.

— Где мы? — наконец осмелился спросить у чародея Аббон, безрезультатно пытавшийся разглядеть потолок, который подпирали древние гиганты.

— Это Пограничный Зал, — ответил, не оборачиваясь, мастер Диво.

— А что за здесь граница?

— Граница между жизнью и смертью.

— А причём здесь жизнь и смерть? — не унимался хоббит.

— Притом, — остановился и обернулся чародей, — что в этом зале пересекают эту самую границу — границу между жизнью и смертью. Предыдущий зал называется Залом Смерти.

— А следующий — Залом Жизни? — вновь осмелился спросить хоббит.

Мастер Диво улыбнулся:

— Ты чрезвычайно умён для своих лет, малыш, — с этими словами он отвернулся и вновь зашагал в прежнем направлении.

— Что это значит?! — закричал вслед осмелевший от возмущения Аббон. — Что значит “для своих лет”? Мне в мае пятьдесят шесть стукнуло!

Звонкий смех был ему ответом.

Хоббиту ничего не оставалось, как злобно попыхтеть и вновь последовать за провожатым.

“Сдался мне этот чародей, — думал Аббон, — какая нечисть дёрнула меня с ним пойти? Сидел бы дома — чай пил. Нет — на приключения потянуло. Уйду! Уйду я от него! Пусть другого ученика ищет”.

Прошло немного времени, колонны закончились и путники упёрлись в глухую стену.

— Тупик? — робко поинтересовался Аббон — просто, чтобы нарушить давящее молчание.

— Тупик, — задумчиво сказал чародей, — тупик. А почему? — Мастер потёр подбородок. — Нет, с теоретической точки зрения всё верно, — продолжал вслух размышлять волшебник, — границу жизни и смерти может пересечь каждый, но лишь в одну сторону — в сторону смерти. Назад дороги нет. Потому здесь тупик. Но я же не простой смертный. Я — чародей. И дорога должна быть мне открыта. Мне и моему ученику. Что-то здесь не так… Неужели они…

Диво вдруг замолк и резко повернулся к хоббиту.

— Аббон, — улыбнулся он, — друг мой. Настал час нам с тобой серьёзно поговорить.

— О чём? — насторожился полурослик.

— О твоём ученичестве? Ты ведь ещё не передумал? Ты ведь ещё хочешь стать чародеем?

— Ну… не знаю, — замялся Аббон, — я как раз сейчас думал о том, нужно ли мне это всё?

— Что “всё”? — удивился чародей.

— Ну, это… волшебство и всё такое.

— Как же так? — усмехнулся мастер. — Ты же хотел соплеменникам помогать? Хотел вызывать дождь в засуху и солнце, когда не прекращаются дожди, делать зимы менее суровыми. Исцелять смертельно больных. Почему ты вдруг передумал?

— Вообще-то я ещё не передумал, — почесал затылок хоббит, — так… засомневался…

— Не стоит сомневаться, мой друг, — Диво положил руку на плечо Аббону, — ты идёшь на правое дело.

— Да? — вновь насторожился хоббит. Ему поведение мастера совсем не нравилось — уж слишком тот стал дружелюбным.

— Да! — уверенно кивнул волшебник. — Я последний раз спрашиваю тебя: хочешь ли ты стать моим учеником, а в будущем — великим волшебником?

Аббон растерялся — настолько важно и, даже, несколько церемониально прозвучал этот вопрос. Мысли в голове хоббита кружились с невообразимой скоростью, и ни одну из них он не мог поймать — все выскальзывали из сетей, подобно… подобно скользким змеям. Полурослик вновь почувствовал страх. Единственного он не мог понять — на что направлен этот страх? Если раньше ему просто было страшно находиться в подземелье, то теперь он не понимал, чего боится. Хотя нет — понимал, но боялся себе в этом признаться.

Потому что тогда выходило, что ему надо бояться чародея. А эта мысль казалась нелепой…

— Ну же! Быстрее, Аббон! — поторапливал чародей. — У нас мало времени.

Хоббит поднял голову и встретился взглядом с мастером. В глазах Диво не было ни насмешки, ни зла, ни — главное — обмана. Человек улыбнулся.

Хоббит улыбнулся в ответ. А, была не была!

— Я согласен! — твёрдо сказал полурослик.

Волшебник звонко рассмеялся.

— Отлично, малыш Аббон. Пожмём друг другу руки — в знак скрепления нашего договора.

Ладони человека и хоббита соприкоснулись, и между ними пробежала непонятная лёгкая дрожь. Руку Аббона от кисти до плеча охватил странный озноб. Не успел хоббит испугаться, как всё прошло. Он посмотрел на чародея.

Тот вновь улыбнулся и отпустил руку полурослика.

— Теперь ты официально считаешься моим учеником и будущим преемником, — сказал чародей. А затем повернулся к стене и, несколько повысив тон, тщательно выговаривая каждое слово, проговорил: — Клянусь отдать всю силу и все знания, которыми обладаю, моему ученику, когда настанет нужный час и я вновь увижу тебя, о Великий Доре, мой наставник!

С этими словами мастер Диво опустился на одно колено.

Едва он это сделал, в глаза человеку и хоббиту ударил слепящий белый свет. Аббон прикрылся рукой, а чародей даже не прищурился.

— Пойдём, — сказал он хоббиту, поднимаясь с колена, — с этого момента начинается твоё ученичество. И заканчивается. Пойдём, — повторил он, — Эти ворота закроются через четыре часа. А те, что наверху — ещё раньше. Мы должны успеть.

Аббон убрал руку от лица и не поверил глазам — в стене зияла огромная арка прохода. Из неё всё ещё лился небывалый белый свет, но уже почему-то не слепил, более того — свет был приятен глазу. Хоббит посмотрел на чародея. Тот был очень серьёзен — улыбка покинула красивое лицо мастера.

— Пойдём, — ещё раз повторил он.

* * *

Это был Зал Жизни.

А человек и хоббит снова шли сквозь небывалую колоннаду. Только в этот раз было светло и совсем не страшно. Странный свет лился, казалось, отовсюду. И это действительно походило на правду, так как теней путники не отбрасывали. Хоббит восхищённо озирался по сторонам — куда ни глянь, всюду лес белоснежных колонн. Но Аббона поразило даже не их количество, а та простота, с которой они были выполнены. Ведь он полагал, что любое величественное место — а это место он считал самым величественным из всех — должно поражать своей неописуемой красотой. А здесь что? Обычный колонный зал с обычными колоннами. Хотя, стоило признать, невероятно большой зал. А ещё весь белый.

Аббон подошёл к одной из колонн и прикоснулся к её поверхности. Странно — на ощупь обыкновенный мрамор. Да, его здесь много, мрамора, но он самый обычный. Неужели всё величие неизвестных хозяев этого места в том, что они умели создавать такие огромные помещения? Хоббит посмотрел вверх. Да, высота потолка поражала, но потолок нет — такой же белый, как и всё вокруг.

Восхищение сменилось разочарованием.

Размышления полурослика были прерваны раздражённым голосом чародея:

— Аббон, ну что ты там застрял?

— Да я просто… — начал оправдываться хоббит. А потом, сам от себя такого не ожидая, вдруг крикнул: — Я дальше не пойду!

Чародей уставился на хоббита, даже не зная, что сказать.

— Я не пойду дальше, — вновь повторил Аббон, — пока ты мне не расскажешь, что это за место и куда мы идём. И зачем мы идём? И сколько мы ещё будем идти?

Чародей подошёл. Вздохнул и вдруг сел прямо на пол.

— Ладно, слушай, хоббит. Когда-то очень давно в нашем мире не было ни людей, ни хоббитов, ни прочих рас. Были существа, которых мы, волшебники, называем Хозяевами. Хозяева жили в гармонии с природой и в любом виде искусства были непревзойдёнными мастерами: архитекторами, музыкантами, художниками, скульпторами…

— Насчёт архитекторов и скульпторов я что-то сомневаюсь… — пробормотал всё ещё разочарованный Аббон.

Чародей только осудительно посмотрел на хоббита и продолжил:

— Единственной целью существования Хозяев было самосовершенствование, в чём они весьма преуспели. Ни предательства, ни обмана, ни гнева, ни убийства они не знали. У Хозяев никогда не было войн. Только в самом начале их развития.

Но случилась катастрофа. Явились пришельцы из других миров. Наши летописи говорят, что они прилетели со звёзд на летающих кораблях. Мы, чародеи, называем пришельцев Охотниками. По сути так и было. Охотники начали беспощадное истребление Хозяев. Те же, поскольку уже давным-давно позабыли, что такое война, не смогли сопротивляться.

— А зачем они убивали Хозяев? — робко спросил Аббон.

— Затем, что они хотели сами стать Хозяевами. Хозяевами нашего мира.

— И что же случилось? Их прогнали?

— Нет, друг хоббит, — усмехнулся чародей, — пришельцы победили. И стали править нашим миром. И правят по сей день.

— Но кто же они? Почему я о них ничего не знаю? — удивился полурослик.

— Ты знаешь, Аббон. Знаешь. Это мы — люди.

— Люди? — в глазах хоббита загорелось недоверие. — Охотники — люди?

— Да, Охотники — люди? Хочешь знать, что было дальше?

— Да.

— Охотники действительно истребили почти всех Хозяев. Осталась лишь маленькая горстка, укрывшаяся в пещерах под этими горами. Но Охотники были наказаны. Хозяева воззвали к своим богам и потребовали у них справедливости. И те ниспослали с небес холод. Началась так называемая Тысячелетняя Зима. Охотники испугались холода, сели в свои летающие корабли и умчались обратно к звёздам. Но некоторые остались. Тоже маленькая горстка.

Чародей замолчал, давая хоббиту переварить услышанное. Аббон же возмутился:

— Почему ты замолчал? Что было дальше?

— Дальше? — усмехнулся Диво. — Дальше Хозяева вышли на поверхность. И ужаснулись. Онипросчитались — условия жизни были для них совершенно неприемлемы. И Хозяева вновь спустились в пещеры. Чтобы подождать, пока кончится Зима. Или умереть в ожидании.

— Как же они там жили? Что ели?

Диво пожал плечами:

— Об этом летописи не говорят. Как и не говорят о том, как пережили Зиму люди. То есть Охотники. Когда Зима кончилась, Хозяева вновь вышли на поверхность. И увидели города и сёла, в которых жили люди. Стало ясно, что дни Хозяев сочтены окончательно. Тогда они решили, что должны передать часть своих знаний людям, научить их правильно жить. Поскольку им суждено править миром. И тогда Хозяева выступили у людей в роли богов. Дело в том, что за ту тысячу лет, пока мир был окутан холодом, люди в борьбе за выживание и смене поколений забыли, кто они и откуда. Им пришлось строить общество заново. А потому, ещё слабо развитые, они без труда поверили, что Хозяева — боги. Ведь те умели творить настоящие чудеса. Хозяева научили людей практически всему, что знали. Всему, что мы видим в мире сейчас. Среди людей Хозяева также выделяли избранных, которым передавали особые знания — искусство волшебства. Так появились мы, чародеи.

— А мы? — вдруг воскликнул Аббон. — А как появились мы, хоббиты?

— Не знаю, — рассмеялся Диво, — об этом история умалчивает. Наша история. А у вас должна быть своя история. Ты мне скажи, как вы появились.

— Не скажу, — потупил взгляд хоббит.

— Почему?

— Стыдно.

— Да почему же? — удивился чародей. — Ты не должен стыдиться своего происхождения.

— Да? — с вызовом воскликнул хоббит. — А если бы тебе сказали, что ты произошёл от кролика, как бы ты к этому отнёсся?

— Мне было бы всё равно, — улыбнулся мастер. — Главное то, кем ты являешься сейчас, а не кем были твои предки.

— Да? — засиял Аббон. — Ну ладно. А что было дальше?

— Дальше всё. Это конец истории.

— Хорошо, — кивнул хоббит, — а где мы сейчас и куда идём?

— Так, — прокашлялся Диво, — по порядку. Зал Жизни — это нечто вроде храма. Так что мы сейчас в храме Хозяев. Тут они молились, понимаешь? А сейчас здесь обитают их духи.

— Духи? — тут же вжал голову в плечи хоббит.

— Да, духи, — кивнул мастер, — но их не стоит бояться — они добрые. Понимаешь, они наставники чародеев.

— А мы куда идём?

— К моему наставнику, Великому Доре.

— А зачем?

— Чтобы я передал тебе свои силы и знания. Это можно делать только в присутствии наставника.

— И что, — удивился хоббит, — на этом моё учение закончится?

— Да, — кивнул чародей, — ты станешь полноправным чародеем. Если, конечно, наставник не будет против. Пойдём. Мы потеряли много времени.

Сказав это, чародей поднялся с пола.

— Постой! — хоббит схватил Диво за рукав. — Отец мне всегда говорил, что просто так ничего не даётся. Какая цена того, что я стану чародеем?

— Через пятьсот лет, когда вновь откроются Ворота, ты придёшь сюда с учеником и передашь ему всё, что знаешь и чем владеешь. А потом отдашь Хозяевам тело и душу. Что с ними произойдёт потом, я не знаю. Никто не знает. Но такова цена.

— Они убьют меня? — с ужасом воскликнул Аббон. — И отберут тело и душу?

Диво вздохнул:

— Они не убьют тебя. А заберут в другой мир. Наверное. Понимаешь, это как плата тебе за верную службу. Кроме того, даже если бы они тебя потом и убили, разве не стоят того способности чародея и пятьсот лет жизни? А отнекиваться тебе уже поздно — мы заключили договор. Да и не выберешься ты отсюда, не став чародеем.

— Что ж, — на удивление спокойно произнёс Аббон, — раз выхода больше нет… Ты был нечестен со мной, всего не рассказывал, но твои тело и душу заберут Хозяева. Так тому и быть. Кстати, а где остальные чародеи? Я так понял, что Ворота открываются всем волшебникам.

— У каждого чародея свой путь и свой наставник. Все они здесь, в этих пещерах, но мы не увидим ни их, ни учеников. Пойдём… Да, и ещё — дай мне руку.

Аббон послушно дал левую ладонь чародею. Тот к ней прикоснулся и, закрыв глаза, что-то прошептал. И вновь, как и тогда, у входа в Зал Жизни, по руке Аббона от кисти до плеча пробежал лёгкий озноб.

И странные вещи начали происходить с хоббитом. Всё стало казаться нереальным, словно сон. Аббон пытался прогнать это ощущение, но у него не получалось. Туман застилал глаза. И сквозь этот туман он вдруг увидел, что по-прежнему идёт по Залу Жизни среди мертвенно бледных колонн. А рядом увидел идущего хоббита, очень похожего на себя. Этот хоббит казался таким маленьким, словно Аббон был ростом с чародея.

Вдруг он понял, что действительно стал человеком. Более того, не просто человеком, а мастером Диво. Тогда сам мастер Диво стал хоббитом Аббоном? Не может быть!

Хоббит вдруг повернул голову, и Аббон узнал в нём себя.

— Что? — спросил вдруг лжехоббит Диво. — Каково тебе быть чародеем? Правда не совсем настоящим, но всё же?

Аббон ответить не мог — язык не слушался.

— Конечно, — словно прочитав его мысли, продолжал Диво, — ты не можешь ничего говорить, потому что будешь говорить только то, что захочу я. Ты же не думал, что я действительно отдамся в руки этим призракам? Нет, я отдам им тебя, в своём облике. А сам благополучно уйду — в твоём облике. Жизнь — сложная штука, друг Аббон, и нужно уметь жить. Понимаешь? Уметь жить, чтобы выжить.

Аббон хотел сказать, что у Диво не получится обмануть столь могущественных существ, как Хозяева, тем более призраков, но у него опять ничего не получилось. Однако Диво словно бы вновь услышал невысказанную речь.

— Я смогу их обмануть, дружище. Смогу. Они не столь могущественны, как раньше. Более того, они совсем не могущественны. Мы, чародеи, сильнее. Знаешь, я бы и рад не приходить сюда вовсе и не впутывать тебя в эту историю, малыш. Но тогда, пятьсот лет назад, я давал клятву наставнику Доре, что вернусь и отдам себя в руки Хозяев. И нарушив эту клятву, я бы погубил себя. Ты ведь знаешь, у нас, чародеев, так принято. Нарушил клятву — развоплотился. Ты вроде и не хочешь этого делать, но что-то толкает тебя на самоубийство. Такие дела. А ты поможешь мне исполнить мою клятву и уйти отсюда целым и невредимым. Да, кстати, мы пришли. Здесь моё место.

Лжехоббит Диво вдруг остановился и посмотрел на Аббона, а тот вдруг начал говорить. Он пытался остановить свою речь, но волшебство мастера было сильно.

— Великий Доре, — услышал Аббон голос чародея, — я пришёл, чтобы исполнить клятву и передать всё, чем владею, достойному преемнику своему.

На мгновение стало темно. Потом свет появился вновь, но бесконечная колоннада исчезла. Путники теперь стояли посреди небольшого круглого зала, в самом центре. И вот тут-то Аббон наконец восхитился. На стенах он увидел великолепные барельефы, на потолке — чудесные, невиданные росписи, а на полу — прекрасную мозаику. Аббон попытался подыскать слова, чтобы потом, если он каким-то чудом выберется из этой истории живым, кому-нибудь рассказать об увиденном, но не нашёл. То, что он видел, было неописуемо.

Вдруг часть пола перед путниками приподнялась, и на новоявленной кафедре появилась гигантская фигура Великого Доре. И Аббон вновь не смог найти слов, чтобы описать это существо. Одно он понял — Хозяева были совершенны. Служение таким существам, безусловно, должно быть наивысшим счастьем. Как можно предать их, Аббон не понимал.

А ещё он понял, что за мертвецы лежали в тех каменных саркофагах. Наверное, Зал Смерти — усыпальница Хозяев.

Великий Доре смерил путников взглядом, и взор его остановился на человеке.

— Это и есть твой избранник, чародей Диво? — загрохотали под сводами слова Хозяина.

— Да, о Великий, — вновь чужим голосом заговорил Аббон.

Хозяин улыбнулся:

— Интересно… — Он неотрывно смотрел на лжехоббита. А затем вдруг повысил тон: — Интересно, что ты попытался обмануть меня, Диво! У тебя, наверное, ум за разум зашёл, если ты решился на подобное. Обойти клятву невозможно. Как и невозможно обмануть нас.

Аббон, сидящий в теле чародея, ликовал. После того, как он увидел наставника Доре, он верил в то, что коварство Диво будет раскрыто. И не ошибся.

Вдруг лжехоббит хлопнул в ладоши, и Аббон очутился на полу. Рядом он увидел стоящего чародея — в истинном облике.

— Что, друг Аббон? — грустно улыбнулся он. — Наша маленькая хитрость не удалась.

— Хватит, Диво, — грозно сказал Великий Доре, — исполни клятву!

— Хорошо, Доре! — рявкнул Диво. — Я исполню клятву.

С этими словами он вдруг отвёл правую руку за спину и прыгнул на Хозяина. В следующий момент в наставника Доре вонзилось огненное копьё…

* * *

Аббон стоял у Ворот. Точнее, Ворота здесь были, когда они с мастером Диво входили в подземелье. Но теперь это была всего лишь скала. Хоббит не понимал, как он здесь очутился. Он помнил только безумный поступок чародея и страшный оглушающий грохот. Потом удивительный зал, в котором он видел Хозяина, начал рушиться.

Очнулся он здесь. Даже не очнулся, а проснулся. Будто и не было ничего. Будто это всё был сон.

Да, наверное не было безумной прогулки по волшебным подземельям, не было никаких Хозяев, не было мастера Диво.

Аббон с грустью вспомнил чародея. Ему было жаль мастера. Ведь волшебник хотел одного — продолжать жить…

— И выжил, — сказал за спиной до боли знакомый голос.

Аббон обернулся. Перед ним стоял мастер Диво. Такой же, как всегда: высокий и красивый, в своём неизменном чёрном плаще.

— Я рискнул, — вновь сказал чародей, — и победил. Помнишь, я ведь говорил, что Хозяева утратили могущество? Оно осталось там, в Зале Смерти, в саркофагах. Лишь память о былом заставляет чародеев подчиняться духам Хозяев. А я пошёл против их воли и, несмотря на то, что нарушил клятву, остался жив. И даже сохранил способности чародея. Правда, я теперь не так силён, как раньше, но это стоило того. И я благодарен тебе, мой друг Аббон. Ведь без тебя я не справился бы — ты провёл меня к наставнику, благодаря тебе я оказался так близок к нему. Прости, что я хотел погубить тебя.

С этими словами чародей подошёл к хоббиту, встал на одно колено и склонил голову. Прошло немало времени, прежде чем хоббит сказал:

— Я прощаю тебя, чародей Диво. Но чем ты отплатишь мне за обиду?

Мастер поднял взгляд и улыбнулся.

— Я научу тебя всему, что знаю, — сказал он. — Это будет не так легко, как могло бы произойти там, в подземелье. Но ты станешь чародеем. Нужно уметь жить. И я научу тебя этому.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *