Я иду домой

    Я иду домой.
    Страх и ужас позади. Впереди — мирная спокойная жизнь, которая только и должна быть у человека. Впереди покой и радость. Позади безумие. Вершитель судеб, ты наконец-то нашёл свободную минутку и для меня, ты наконец-то понял то, о чём я всегда твердил в те несносные мгновения, которые стояли между мной и смертью. Немало времени прошло, Вершитель, прежде чем ты позволил мне вернуться. Вернуться домой.
    Шаг за шагом, мгновение за вечностью. Я иду домой. Вдох и выдох, вдох… выдох. Я иду домой. Тук-тук, тук-тук — всё чаще бьётся сердце. Я вижу тебя, соломенная крыша. Тук-тук — вот она, моя скамейка, на которой я провёл немало тихих ночных часов. Вот он тын, мною поставленный, вот горшок, моими руками сделанный… Тук-тук. Мама, я здесь. Мама, твой сын вернулся. Мама, а ты ничуть не изменилась. Мама, что же ты плачешь? Ведь это я! Жив-здоров, как и обещал. Мама, ты ведь знаешь, я всегда сдерживал обещания. Что? Крышу у сарая не перекрыл? Мама, не беда, сделаем. Я тогда просто не успел. А теперь у меня много времени. Только дай мне, Мама, напиться с дороги: уж больно пить хочется. Что? А, да нет, Мам, ничего у меня не болит — пить, говорю, больно хочется.
    Спасибо.
  …Речка! Речушечка, родная, заждалась? Знаю, что заждалась. Ты ведь помнишь меня? Конечно, помнишь. Сколько я окуньков из тебя перетаскал? А сколько раз ты меня спасала от жары: ласково принимала в объятья, оживляла своею прохладой… Ну что, как в старые времена? Обними меня, как тогда… Э-эх! А ты по прежнему такая же, Речушка, так и норовишь в омут затянуть — игривая. Да, ты права, я люблю с тобой играть. Я люблю тебя, ты только будь прежней…
    …Дуб, дубок… Здравствуй, брат. Узнаёшь? Я тебя тоже узнаю. Помнишь, как я карапузом ещё пытался взобраться на тебя, но ты не позволил — уберёг меня, малыша. А помнишь, через пару лет я всё же влез, и ты, несмотря на сильный ветер, не посмел сбросить меня. А помнишь… Что? Где друзья? Нет их, дубок. Нет их больше. Только имена, выцарапанные на твоём жёстком тулове, глубокие борозды на горемыке-коре. Помнишь, сколько мы содрали её с тебя, чтобы тот костёр разжечь?.. Эх дубок, сколько нас таких у тебя было — не счесть. А сколько ещё будет?.. Ну, бывай, брат… Что? Да нет, конечно я вернусь. С сыном вернусь. Что? Да нет, пока нет, но будет… Обязательно.
    …Здравствуй, Маленькая, я вернулся. Не веришь? А ты поверь — прикоснись к моей руке. Чувствуешь — это я. Ничуть не изменился… Что? Седина на висках? Так это ничего, это не страшно. Главное, что внутри я такой же. Не такой? Почему?.. Ах, поэтому. Ты права, не мог я совсем прежним остаться. Не мог. Слишком много довелось мне увидеть, пережить, испытать. Слишком много для меня. Слишком много для любого. Чёрт с ним, со всем этим, Маленькая — это всё позади. Теперь есть только ты и я. Ты, я, и наш маленький мирок, в который мы никого не пустим… пока не придёт время. Я ведь так же тебя люблю, Маленькая. Ни на миг не переставал думать о тебе. Зимними тягучими вечерами, летними знойными ночами, нестерпимыми решающими минутами, пропитанными кровью, потом и смертью. Пробираясь сквозь колючие метели, сугробы пушистого, и потому подлого, снега, подставляя лицо летним ливням и спину жаркому солнцу, сбивая ноги в нескончаемых переходах, моля Вершителя о глотке воды, пытаясь выжить в аду боя… Я думал только о тебе… А ты? Думала обо мне? Ты любишь меня по-прежнему?.. Что же ты молчишь? Что взгляд отводишь? Что залилась румянцем? Неужели… Как?! Как ты могла?! Я не верю! Ведь я жил только тобой… мыслями о тебе. Я жил для тебя… Выжил для тебя! Ты… ты не знаешь, что ты со мной сделала. Ты не знаешь! Как ты могла? Ты понимаешь, что я только с твоим именем и рвался в бой? Иначе не мог — духу не хватало…
Ты не понимаешь, что сделала…
    …Не плачь, не надо, ты не виновата. Никто не виноват. В этом мире вообще не бывает виновных. Все любят, все предают, все умирают… Что? Я выжил? Да, я выжил! Чтобы умереть здесь — увидев тебя. Отпусти мою руку, Маленькая, я ухожу. К матери. Мне крышу перекрыть надо. Ведь я всегда сдерживаю обещания.
    Всегда. Сдерживаю. Обещания.

    …Сон… Какой странный сон. Я уж и не помню, что в нём было. Из-за чего слёзы на глазах? Из-за чего сердце разбушевалось? Из-за чего так болит? Не помню. Помню тебя, Маленькая, помню слёзы и в твоих глазах. Горькие слёзы. Очень горькие. Не бойся, Маленькая, я всё переживу: мне кажется, недолго осталось. Я чувствую — это последняя битва. Завтра мы выступаем… Ты только жди. Я вернусь и нырну в твои объятья, зароюсь лицом в твои волосы, вдохну аромат твоей кожи, поймаю твой небесный взгляд и коснусь твоих губ, шепчущих мне то, что я долгими месяцами мечтаю услышать вновь…
    Ты только жди…

    …Нет. Мне не выбраться. Никому не выбраться — их слишком много… Стая голодных волков… их слишком много… не выбраться…
    За тебя, Маленькая.
    За тебя, Мама. Прости, я так и не перекрыл крышу…

29.12.2002

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *